Loess.ru

having fun

Культурогенезис в российской армии: от первобытного строя до дедовщины

Банников Константин «Антропология экстремальных групп»: http://lit.lib.ru/d/dedovshchina/bannikov-01-antropolog.shtml

И ещё три изумительно вступительных поста о армии: (Автор мудак, поэтому исходный текст приведён к читабельной стилизации)

[Forwarded from ГОВОРИТ ВАФИН]
Заебали социальные контракты.

Однажды в армейке довелось мне заболеть гайморитом.
Потная зарядка по рецепту старшины впотёмках, а затем двадцать минут стоишь на февральском ветру в очереди в столовую, пока офицеры матом бранятся, чья рота первой зайдет тухлый бигус кушать.

Вот и простыл. Вообще, пойнт о том, что армеец — чэд с квадратным подбородком и хуем как у осла — ложь. Срочник в армии — почти всегда существо гадкое, сутулое и прелое, особенно если новобранец.

Помню, летом по казарме только и ходили солевые — вчерашние толстенькие чипсоеды, у которых от физнагрузок соль со спины впитывалась в гимнастерку.
Пахло от них так, будто погибла неподалеку лошадь.
Душ в армии, конечно, был: но во-первых, один на 600 человек, а во-вторых он для сержантского состава. Для срочников придумали комфортабельные краны с ледяной водой, чтобы полоскать жопу и яйца перед разводом.
Срочника как собаку, не каждый офицер в свой кабинет запустит, иногда скажет: «стой на пороге, а то напустишь смрада, мне вечером на свидание еще»

Ну так вот, отвезли меня на госпиталь, положили в палату, впервые за полгода очутился я один в помещении. В армии вообще интровертам ходу нет, даже очки в гальюне без перегородок. Поначалу меньжуешься, а потом срешь и толкуешь с товарищем напротив, глаза в глаза, как в английском клубе.

В госпитале меня прокололи как бройлера антибиотиками и через 5 дней я был относительно здоров. Однако, мне так понравилось нежиться на кровати, что я зашкерился. Договорился с медбратом, что буду носить супы и каши из столовой в палату в больших алюминиевых ведрах с надписью «хозимущество». Занимала барщина минут сорок в день, остальное время я был свободен.

Через пару дней я получил денежный перевод и засибаритствовал. Госпиталь стоял на берегу черного моря, наличествовала библиотека и чеппок с пирожными.
В какой-то момент, попивая кофе с бушэ с видом на залив, почитывая графа монте-кристо как ёбаный бонвиван (только в штопанном больничном халате), я задумался: «кто я такой? Где я? Куда мой путь?…» и решил, что в войска обратно мне не нужно. И зашкерился еще понадежнее, как барсук в норе, решив досидеть до апреля, а там видно будет.

И тут мы подходим к социальным контрактам.
Отчего-то бравые сослуживцы такой ход не заценили. По их мнению, я должен был недолеченный рвануть обратно в часть, чтобы снова пойти на рассвете гуськом, а затем простыть на ветру. «шкера госпитальная» — сказали мне.

«чернь» — пожимал я плечами, накатывая с медбратьями чайку с плюшками после отбоя.

Я в вашу армию не просился, ногтями по двери военкомата не скреб. Вы пришли и забрали меня как молочного котенка в свои структуры, дали устав и подумали, что я стану боец. Но рабы — плохие воины, если речь не идет о мамлюках.
Да, в душе я шкера, лентяй, барин, вольнодумец, кто угодно, но только не солдат.

Я как тот швейк, мягко кося по дурика, бойкотировал всю армейскую чепуху, мягко обтекая ее острые углы, как водичка.
Конечно, в войска я вернулся, но отоспавшийся, энергичный, прилетел я с первыми теплыми апрельскими ветрами.

И служил дальше по своим заветам: где можно было отоспаться, я давил щеки до красных пятен. Если предстояла пьянка, я с удовольствием присоединялся. Летом через госпиталь я вымутил себе справочку о гниющих ногах и все южное марево проходил по части в шлепках, как отпускник в анталии, пока другие тухли в килограммовых берцах на 43 градусной жаре.

Пока патриоты тянули ногу на плацу, я из окна наблюдал за ними, попивая улун и набивая отчет для командира.
И все упреки я отражаю обратно: не я сюда пришел, меня украли из дома и заставили служить.

Может вам и нравится спать в одном помещении с вонючими недорослями, физнагрузки без душа, плохая еда, хамство под мантры о воинском братстве, а мне не очень.

Пост распополамило, концовка ниже

Пост распополамило, начало выше

Слишком уж развитая индивидуальность — мне никак не удается вообразить общность, где я лишь клеточка. Сейчас покажу справку, вот мелким шрифтом: «непереносимость тоталитарных режимов, склонность к дуракавалянию»

Один так и ляпнул: «что ты расскажешь девушке после службы?».
Я ухмыльнулся: «как что? Как ел персики в увольнении, ночевал в лесу под убойную армянскую дурь, глядя в звездное августовское небо, как ебали алису из кировограда в общежитии, как смотрел с мичманами чемпионат европы, пока такие как ты послушно стояли в полтора под деревенскими увальнями-сержантами»

Везде я вижу себя хорошенького и толпу, что стремится навязать мне какие-то социальные контракты, которые я не подписывал вовсе.

А в соседней роте был мальчишка, что от ежедневных 15-километровых марш-пробежек колени убил, пытаясь не сдаться и доказать как в книге «а зори здесь тихие», что он по жизни подвиг. Полгода в госпитале, после комиссовали по инвалидке. Теперь, наверное, в городе прохожие перед его коляской шляпу снимают от нахлынувшего почету и оранжевые купюры под обода суют, как думаете?

А так я трудолюбивый сукин сын — даже слишком. В лепешку расшибусь, а долг свой исполню. Но только если сам обещал в трезвом уме и не под дулом пистолета.
Вот сейчас я буду играть в видеоигру gears 5 и остальное меня не касается. У меня сегодня спонтанный праздник.

Не знаю как закончить. Даже причесывать заметку не стану, иногда должно такое выходить — ершистое, без структуры, чисто как растрепа-пианист на фортепьяне слабал в кабаке.

P.S. Но в целом служить мне понравилось. Полезного много.
Не очень, но понравилось.

Понравилось, но не очень.

Вы меня, господа, не совсем верно поняли по поводу армии.

Представьте себе кошку. Ладно, похуй до кошки, давайте через другое объясню.

Вот есть крест святой софии, извечная мечта русского государства от первых варваров валдайской возвышенности, что летели на царьград и сгорали в нем как ночные мотыли о сороковаттку. И до поздних романовых, которые перед антантой так и заявили: нам проливы, вам французикам сирия и ирак, а вы, британцы, володейте египтом. Будет ваш король на полставки фараоном подрабатывать.

Последние триста лет до 1917 эту мечту штурмовала русская военная аристократия, почетный военный клан, где каждый кадетик понимал по каким принципам он живет и за что воюет. Условно, это крупная корпорация, где каждому ключевому сотруднику выделены опционы на долю.

А потом на годовом слете в дубае владелец собирает всех в конференц холле, снюхивает мошну коксу с пуза танцовщицы и кричит в зал: «а давайте, господа, ёбнем весь рынок полимеров — станем работать по 19 часов в сутки, прогоним детей и жен в усадьбы. Многие спекутся, но оставшиеся поднимут такой куш, что будут о нас слагать легенды!»

Зал ревет, все понимают ради чего кипиш.
Другое дело призывной солдатик. Ни в какой корпорации он не состоит, долю прибыли в вероятной войне он не получит. Победила страна — вот тебе хорошую военную песню, три ордена и гуляй до 101-го километра.

Это попросту неразумно.

Для офицеров телесные наказания отменила еще екатерина вторая. Зато пьяный старлей при мне ходил и развешивал пощечины строю, а потом заставил слонов лечь кверху жопой и напинывал по анусам как супермарио. Я к той поре был starosluzhashi и концерт наблюдал с верхних нар. Но гадко было неимоверно — хотелось выбежать прочь и уйти в заснеженную равнину навсегда как бьёрндален.

Поэтому мой посыл прост: исповедовать цели организации имеет смысл только тем, кто в ней корпорат.
Я понимаю антоху боярова, что в 9 классе в суворовское ушел, в 17 поступил в танковый, в 21 — лейтенант, а в 25, о чудо, уже майор. Потому что дядька у него генерал-лейтенант.
Я понимаю, ради чего эти движения состоялись. Вопросов нет.

Но когда 18 летний юнец отправляется на год лямку тянуть, для меня это выглядит однозначно. Раньше у нас по району ходили бывалые и набирали чушпанье для массовки, чтобы драться комплекс на комплекс.

Хотелось сказать: «о, чушпан! Сражения за чужие цели не сделает тебя самураем клана, но может сделать инвалидом. У тебя, чушпан, иные задачи, осознай себя как отдельную личность! — учись, уезжай в москву, становись сеньор девелопером, ходи в винные бары, практикуй полиаморию, пей антидепрессанты. Что тебе этот район на район! Не твоя это сеча»

А если уж затащило тебя в чужую войну, так уворачивайся от снарядов и не лезь на амбразуру. Твоя задача — минимизировать потери, выйти наружу и там уже примкнуть к своей струе.

А то развели тут — доблесть воина, мужество бойца. Тебе хоть оружие то позволено иметь, вояка?
Я, говорит, втухал, от пиздюлей не уворачивался, год достойно провел. Ну что сказать, можешь пойти еще пополучать пиздюлей, в мире полно мест, где их раздают охотно и 24/7.
Таких людей я называю флюгерами. Куда ветер подует — туда и воротит. Полное непонимание своих интересов, своего пути и прочей хуйни.

Скажу как тони робинс: макларен не пытается разогнаться на бездорожье. Он терпеливо ждет, пока его перевезут, а на трэке устраивает всем сплошное хасанство и нагибалово.

К офицерам и разным любопытным ребятам вопросов никаких. Вы знаете, что делаете и какие риски берете.

Ну а теперь можете наконец представить эту чертову кошку и на этом всё.

[Forwarded from Eugene Borminski]
Кстати, рекомендую всем служившим охуенную книгу (откуда я и взял термин «экстремальная группа»), которая научно объясняет, что у армии общего с тюрьмой, каковы причины поведения людей внутри и почему так жить не надо
http://lit.lib.ru/d/dedovshchina/bannikov-01-antropolog.shtml

очерк нонейма «РАБЫ НА СТРАЖЕ РОДИНЫ»
https://telegra.ph/RABY-NA-STRAZHE-RODINY-01-30

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Test your skill: *